10 июня 1688 года Мария Моденская, супруга короля Англии Якова II и короля Шотландии Якова VII, родила сына — наследника обоих королевств. За родами наблюдали более 70 человек.
Однако, хотя этот ребёнок — Яков Фрэнсис Эдуард Стюарт — дожил до взрослого возраста, ни одну из корон он так и не надел. Вместо этого клеветнические сомнения, касавшиеся самого факта его рождения, сыграли ключевую роль в последующем свержении власти Якова в Англии.
Бриз Баррингтон — историк культуры, специализирующаяся на женской истории и XVII веке, — объяснила, почему роды Марии Моденской проходили под столь пристальным наблюдением и как это стало одним из решающих факторов окончания правления её мужа.
На Марию оказывалось огромное давление: она должна была родить наследника
Самой важной обязанностью королевы считалось рождение наследников. Но на Марию оказывалось дополнительное политическое и религиозное давление.
Мария и Яков были католиками, и им необходимо было произвести на свет католического наследника, если они хотели не допустить перехода власти в Англии в руки протестантов. В противном случае трон должен был перейти к Марии — старшей законной дочери Якова от предыдущего брака, воспитанной в протестантской вере.
Протестантские группировки при английском дворе и в правительстве надеялись, что у Марии не родится сын, который смог бы помешать Марии (дочери Якова) унаследовать престол. «Существовал постоянный страх, что Англия может вернуться к католицизму, если появится католический наследник», — говорит Баррингтон.
До 1688 года Мария уже много раз была беременна, но многие из этих беременностей заканчивались выкидышами или мертворождениями; немногие выжившие дети умирали в младенчестве.
«Мария очень переживала из-за того, что ей необходимо родить сына, чтобы обеспечить преемственность династии, поэтому она отправилась в Бат “принимать воды” в надежде, что это поможет ей забеременеть», — объясняет Баррингтон.
Репродуктивное здоровье королевы считалось делом государственной важности, и потому даже попытки Марии повысить свою фертильность вызывали общественный интерес. В августе 1687 года представители публики наблюдали с балконов за тем, как она сидит в купальнях Бата.
К декабрю того же года Мария была беременна.
Люди сомневались, действительно ли Мария была беременна
«Почти сразу же появились шёпоты о том, что это неправда или что здесь что-то не так», — говорит Баррингтон. Люди сомневались, что она вообще могла забеременеть в её возрасте (ей было 29 лет), после стольких лет тяжёлых беременностей, и даже задавались вопросом, были ли реальными её предыдущие беременности и выкидыши.
На протяжении всей беременности за ней постоянно наблюдали, её обследовали и оценивали.
«Вполне понятно, что это чрезвычайно расстраивает и причиняет сильный стресс, когда ты на позднем сроке беременности, а все вокруг просто хотят на тебя глазеть», — отмечает Баррингтон.
«Поэтому она отказывается позволять большому количеству людей видеть её, когда она переодевается. В то время было вполне нормально, что многие члены двора присутствовали по утрам, когда королева вставала, на так называемом levée [официальном утреннем придворном приёме], однако она старалась сделать это более частным».
Но это лишь подогрело слухи о том, что беременность была фиктивной.
«Почва для этого уже была подготовлена. Слухи уже ходили — о том, что будет предпринята попытка тайно подменить ребёнка», — говорит Баррингтон.
Любые сомнения в законности наследника могли способствовать заговорам против правящей династии, и именно поэтому королевские роды обычно проходили при свидетелях. А из-за уже существующих слухов и политической напряжённости роды Марии наблюдало необычно большое количество людей — более 70 человек дали показания о том, что видели их собственными глазами; позднее Яков опубликовал эти свидетельства в сборнике показаний.
«К моменту начала родов комната была полностью заполнена. Там находилось где-то около 80 человек, в основном мужчины, которых согнали к изножью кровати, чтобы они могли как следует всё рассмотреть», — рассказывает Баррингтон.
Если это звучит ужасающе навязчиво, то так оно и было.
«Мария говорит Якову: “Я не могу вынести, что на меня смотрит столько мужчин”. И он накрывает ей лицо своим париком, чтобы она их не видела», — поясняет Баррингтон.
Когда Яков Фрэнсис Эдуард Стюарт родился, его отнесли в другую комнату, чтобы омыть и запеленать, и Яков позаботился о том, чтобы свидетели последовали за ним и туда.
Даже 80 свидетелей не смогли развеять подозрения
Однако слухи не исчезли лишь потому, что люди присутствовали при родах. При дворе начал распространяться новый слух: будто ребёнок родился мёртвым и был заменён младенцем, тайно пронесённым в ночном горшке, который якобы внесли для подогрева постели.
«Были свидетели, утверждавшие, что видели горшок, наполненный горячими углями, а ночной горшок и вовсе слишком мал, чтобы в него можно было положить ребёнка», — говорит Баррингтон. Тем не менее слух пустил корни.
Современные историки в целом сходятся во мнении, что Яков Франциск Эдуард был законнорождённым ребёнком. Но в то время существовало сразу несколько причин, по которым многие считали его самозванцем.
Во-первых, выбор свидетелей со стороны Якова был не самым удачным. Большинство присутствовавших при родах были католиками или, по крайней мере, симпатизировали их делу, а значит, были заинтересованы в том, чтобы признать ребёнка законным независимо от реального положения дел.
Во-вторых, появление нового наследника представляло угрозу для протестантизма. Большинство населения Англии было протестантским и воспринимало Якова VII и II как временное католическое отклонение в линии престолонаследия — до тех пор, пока у него не появится католический сын.
Рождение Якова Франциска Эдуарда изменило ситуацию. Теперь у пропротестантских кругов появились и мотивация для действий — чтобы не допустить закрепления католической династии, — и формальный повод.
«Этот слух стал предлогом для того, чтобы семь политиков и аристократов отправили письмо Вильгельму Оранскому с приглашением вторгнуться в Англию и сместить Якова с престола», — говорит Баррингтон.
Вильгельм Оранский был не только племянником Якова, но и мужем дочери короля — Марии. И, что особенно важно, они оба были протестантами.
Вильгельм действительно вторгся в Англию, высадившись 5 ноября 1688 года. Яков бежал во Францию, что парламент расценил как отречение от престола, и Вильгельм с Марией были провозглашены соправителями.
«Именно рождение этого долгожданного мальчика, — говорит Баррингтон, — на которого они так надеялись, который, как им казалось, должен был закрепить их будущее и исполнить обязательства Марии перед Папой Римским, и стало причиной их падения».
Яков Фрэнсис Эдуард Стюарт провёл большую часть жизни в изгнании и стал известен своим сторонникам как Старый претендент — центральная фигура неоднократных, но в конечном итоге безуспешных якобитских попыток вернуть трон.
