До Пунических войн, когда Рим и Карфаген в III веке до н. э. постепенно приближались к открытому конфликту, баланс сил в Средиземноморье складывался в пользу карфагенян. Однако победу в итоге одержали выскочки-римляне.
Древние римляне со временем создадут одну из самых могущественных империй в истории мира, раскинувшуюся на нескольких континентах и определившую траекторию развития значительной части Европы и прилегающих к ней регионов.
Но такой исход далеко не всегда казался вероятным. В годы, предшествовавшие началу Пунических войн, которые в конечном счёте приведут к тому, что Рим станет доминирующей силой Средиземноморья, именно другая держава выглядела хозяином будущего — Карфаген.
«В середине III века до н. э., когда начались Пунические войны, если бы вам предложили сделать ставку на то, кто будет контролировать Средиземноморье, вы, скорее всего, не поставили бы на Рим».
Такова точка зрения профессора Филипа Фримена, который подчёркивает, что мир, в который выходил Рим, уже был переполнен устоявшимися державами. Каким же образом Риму удалось воспользоваться сложившейся ситуацией? Фримен описал соперничество между Карфагеном и Римом и объяснил, почему имперские амбиции Рима сделали Пунические войны неизбежными.
Древний Карфаген до Рима
«У Карфагена поразительно интересная история», — объясняет Фримен.
«Он был одной из множества колоний, основанных финикийцами начиная примерно с 1000 года до н. э.».
Финикийцы были искусными мореходами и торговцами и являлись одной из первых европейских держав. Вместо завоевания обширных внутренних территорий они создавали сеть прибрежных поселений, специально предназначенных для облегчения торговли и стимулирования коммерческой деятельности.
Как подчёркивает Фримен, «это не была империя в том смысле, в каком мы говорим о Риме или других империях. Их целью было создание торговых факторий».
Со временем эта стратегия принесла колоссальные богатства. Финикийские поселения распространились вдоль североафриканского побережья, по югу Испании и даже за пределы Гибралтарского пролива. Среди их великих городов были Родос, Лептис-Магна, Тир и Сидон. Однако именно Карфаген затмил всех остальных, превратившись из колонии в то, что Фримен называет «ведущим городом Северной Африки».
К III веку до н. э. Карфаген стал центром поразительной торговой активности и подлинной средиземноморской сверхдержавой. Его сила заключалась в морской торговле, финансовом могуществе и контроле над ключевыми морскими путями. Он владел колониями и зависимыми территориями и заключал долговременные договоры, которые включали значительную часть западного Средиземноморья в орбиту его экономики.
Для сравнения, влияние Рима едва распространялось за пределы Апеннинского полуострова.
Рим на периферии средиземноморского мира
Рим представлял собой иной тип державы. Он располагал грозной пехотой, но почти не имел военно-морских сил — и не обладал заморской империей.
С точки зрения современников Рим был лишь одной из многих держав. Хотя он, возможно, уступал Карфагену, между ними существовало принципиальное различие.
«Карфагеняне в целом не обладали теми грандиозными имперскими амбициями, которые были у римлян», — поясняет Фримен.
Могущество Карфагена носило коммерческий и стратегический, а не территориальный характер. Его правители сосредотачивались на защите торговых путей и портов, а не на постоянном присоединении новых земель.
С другой стороны, «Рим в полной мере был экспансионистской державой. Его интересовала империя и распространение своего контроля на как можно более обширные территории — в разумных пределах».
Сицилия и путь к Пуническим войнам
Именно Сицилия стала очагом напряжённости. Расположенный между современной материковой Италией и Северной Африкой, этот остров имел жизненно важное стратегическое значение — в том числе благодаря своим обильным запасам зерна.
«Карфагеняне контролировали североафриканское побережье, а также Сицилию, Сардинию и Корсику, — отмечает Фримен. — И Сицилия была следующей в списке для римлян по мере их расширения».
То, что началось как локальный спор за контроль над Сицилией, в 264 году до н. э. переросло в первую крупную заморскую войну Рима. Это было беспрецедентно: римлянам пришлось столкнуться с морской державой, которая на протяжении веков господствовала в водах Средиземного моря.
Однако к 146 году до н. э. картина выглядела совершенно иначе. Карфаген был разрушен, а Рим утвердился в качестве ведущей силы западного Средиземноморья.
Тем не менее, хотя Рим в итоге и одержал победу, она вовсе не была предопределена. Пунические войны проходили волнообразно, с чередованием периодов превосходства и преимуществ то у Рима, то у Карфагена. Великий карфагенский полководец Ганнибал, например, едва не стал причиной полного уничтожения Рима. В битве при Каннах в 216 году до н. э. его войска в ходе сокрушительного разгрома уничтожили до 50 000 римских солдат всего за один день.
Неизбежным, по словам Фримена, было не столько само римское торжество, сколько начало войн.
«Я считаю, что Пунические войны — это пример так называемой “ловушки Фукидида”.
Этот концепт, заимствованный у греческого историка Фукидида, утверждает, что когда восходящая держава сталкивается со старой, устоявшейся державой, война почти неизбежна. Подобная ситуация вновь и вновь повторяется на протяжении всей истории».
Ваш комментарий будет первым