Я только что вернулся из Версаля. В промозглый, по-зимнему холодный день на исходе зимы великий символ французской монархии, заново позолоченный к Олимпийским играм 2024 года, сиял на фоне стально-синего неба. Толпы были огромные: после Диснейленда это одна из главных туристических достопримечательностей Франции — и в каком-то смысле это уместно, ведь Версаль тоже похож на сказочный дворец.
Я прошёлся по садам, заглянул в книжный магазин — конечно, заставленный книгами о Марии-Антуанетте, — а затем пошёл через город обратно к станции. По дороге меня ждал сюрприз. В переулке, вдоль старой стены, стенды рассказывали историю Национального собрания лета 1789 года — того самого момента революции.
В конце улочки выцветшая деревянная вывеска над осыпающимися воротами отмечала место Отеля королевских малых увеселений (Hôtel des Menus-Plaisirs du Roi), где хранились декорации, костюмы, инструменты и реквизит для королевских празднеств; теперь здесь находится центр музыки эпохи барокко. Внутри был двор с рядами деревьев и заполненная дождевой водой впадина, повторявшая овальный контур временного зала, где заседало Национальное собрание. Здесь, возмущённые сосредоточением богатства в руках богатых и могущественных, представители народа проголосовали за то, чтобы «упразднить привилегии» и создать Декларацию прав человека и гражданина.
Права человека! Таковы были идеалы Просвещения — великого движения XVIII века к рациональному мышлению, равенству перед законом, свободе совести, человеческой автономии, секуляризму и демократии. Эта декларация 1789 года появилась вскоре после Американской революции, 250-летие которой мы отмечаем в этом году. А та, в свою очередь, была вдохновлена английскими прецедентами: Великой хартией вольностей и Биллем о правах 1689 года.
С тех пор западные мыслители неизменно отстаивали эти идеалы — несмотря на ужасающие деяния империалистов по всему миру за прошедшие века: колонизацию и порабощение других культур, а также катастрофические междоусобные войны. Именно ужасы Второй мировой войны вдохновили Организацию Объединённых Наций на принятие Всеобщей декларации прав человека в 1948 году. Её подписали все, кроме Саудовской Аравии, Южной Африки времён апартеида и советского блока.
Сегодня защитники Просвещения отступают. Нам говорят, что век либерального гуманизма прошёл. В международных делах порядок, основанный на правилах, исчез. От Гренландии до Ирана государственные действия больше ничем не ограничены, кроме собственного интереса. То же самое касается внутреннего управления. В США мы наблюдаем разрушение представлений об американской демократии, которыми дорожили с 1776 года. Хиллари Клинтон сказала о президенте Трампе: «Он предал Запад, он предал человеческие ценности… [и] Всеобщую декларацию прав человека».
Всеобщую? Учитывая деяния западного колониализма за последние пару столетий, неудивительно, что некоторые отрицают её универсальность. Китай, например, теперь отвергает идеи Просвещения как некитайские. И всё же многие европейские наблюдатели XVIII века видели в цинском государстве своего рода общество Просвещения: с правовым кодексом — пусть и, надо признать, суровым, — благотворительными учреждениями, научными и литературными кружками, поэтическими объединениями и даже некоторой мерой общественного мнения.
Общие человеческие ценности в конфуцианской и европейской традициях очевидны, например, в зарождении дискурса о правах человека в Китае XVII и XVIII веков и даже в обсуждении принципа верховенства права. Как писал Хуан Цзунси в 1661 году: «Невозможно иметь правление людей без правления закона». Французские интеллектуалы XVIII века с этим согласились бы. Китай, кстати, был одним из первоначальных подписантов декларации ООН, а его конституция гарантирует права человека, включая свободу слова и религии, — но лишь постольку, поскольку они не угрожают государству. В Китае государство всегда было на первом месте.
Но идеалы Просвещения были европейскими. Разумеется, не все они были созданы в XVIII веке. Некоторые восходят к классической Греции и Риму, некоторые — к раннесредневековому миру великих мыслителей Каролингского возрождения; все три европейских Ренессанса сыграли свою роль. Спор о всеобщих правах человека всерьёз начался в Европе в середине XVI века. Так что эти идеи — часть европейского взгляда на мир, но, безусловно, они также универсальны.
В поезде обратно в Париж, размышляя о наших тревожных временах, я был поражён контрастами Версаля. Мы ходим по позолоченным залам короля-императора, но в заполненной дождевой водой впадине по дороге к станции история всё ещё читается — борьба реальных людей за то, чтобы сделать реальный мир лучше.
