Премьер-министр решает, что хочет видеть в Вашингтоне послом человека иного типа — не кадрового дипломата, а фигуру с более широким опытом и более острыми коммуникативными навыками. Его выбор вызывает споры, но он всё равно настаивает на своём. Новый посол продержался недолго, и история закончилась плохо.
Всё это может показаться слишком знакомым. Однако речь здесь идёт не о лорде Питере Мандельсоне, а о Питере Джее, которого в 1977 году назначил на этот пост его тесть, лейбористский премьер-министр Джеймс Каллагэн.
Джей был хорошо известен как блестящий, хотя и язвительный экономический редактор The Times. Его назначение широко критиковали как пример кумовства, а также потому, что у Джея не было опыта и заслуг, соответствующих этой должности. История никогда не даёт точных параллелей. Джея не вынудили уйти с поста из-за скандала, как это произошло с Мандельсоном. Но его пребывание в должности омрачалось широко освещавшимися проблемами в браке.
В США новый президент обычно заполняет высшие дипломатические посты собственными назначенцами. В Великобритании практика совсем иная: премьер-министры лишь изредка пользуются своим правом делать политические назначения, и за последние 20 лет таких случаев было всего несколько.
Рискованные ходы
По моему опыту, в том числе на посту главы Дипломатической службы, такие назначения могут сработать, но они всегда рискованны. Дело не только в том, что человек, добившийся известности в иной сфере, приносит с собой своё прошлое — а это может оказаться катастрофой, как показал случай Мандельсона. Причина ещё и в том, что темперамент и таланты, необходимые для успешной карьеры в бизнесе или политике, не обязательно совпадают с тем, чего ждут от высокопоставленного посла.
Политическому назначенцу нужно быть достаточно гибким, чтобы быстро освоить новые навыки, которые дипломаты вырабатывают на протяжении всей карьеры. Среди них — способность действовать в чужой культуре и иное отношение к риску, связанное с тем, что посол представляет не только правительство, но и монарха. Такой человек также должен привносить нечто особое, соответствующее требованиям момента, — то, чего кадровый дипломат не смог бы дать в той же мере.
- Читайте также: Политические скандалы Великобритании: 12 громких дел
Примером удачного политического назначения я бы назвал выбор Джона Мейджора, который в 1992 году назначил Криса Паттена, ныне лорда Паттена, губернатором Гонконга. Его миссия заключалась в том, чтобы провести колонию через тревожные последние годы британского суверенитета перед передачей Китаю в 1997 году. Паттен был высокопоставленным министром и близким доверенным лицом премьер-министра; он обладал политическими навыками, необходимыми для того, чтобы пройти через этот сложный период, при этом полностью уважая конституционную роль губернатора.
После Второй мировой войны было всего четыре политических назначения на пост британского посла в США: лорд Галифакс в 1940 году, Дэвид Ормсби-Гор в 1961-м, Питер Джей и роковой выбор лорда Мандельсона в 2025 году. Все они привлекали особое внимание, потому что Вашингтон — самая престижная должность в Дипломатической службе, лицо отношений Великобритании с её важнейшим военным и экономическим союзником. И все эти случаи дают интересный материал для размышлений о том, что делает политическое назначение успешным.
Выбор Черчилля
Когда Уинстон Черчилль в мае 1940 года стал премьер-министром, он последовал примеру Ллойда Джорджа времён Первой мировой войны: отправил неудобных политических коллег на некоторые ключевые посольские посты. Среди них были сэр Сэмюэл Хор — министр, в 1930-е годы твёрдо выступавший за политику умиротворения, — которого направили в Мадрид, и сэр Стаффорд Криппс, радикальный социалист, которого Черчилль терпеть не мог, — его отправили в Москву.
Самым поразительным решением Черчилля стало смещение лорда Галифакса с важнейшего поста министра иностранных дел в конце 1940 года и его отправка в Вашингтон.
Лорд Эдуард Галифакс происходил из богатой аристократической семьи. Впервые он был избран депутатом от Консервативной партии в 1910 году, а затем получил место в Палате лордов, чтобы с 1925 года служить вице-королём Индии.
В 1930-е годы он занимал ряд министерских должностей, вершиной которых стал пост министра иностранных дел в 1938 году. Поэтому, когда Невилл Чемберлен ушёл в отставку в мае 1940 года, именно Галифакс считался естественным кандидатом на пост премьер-министра. Однако на знаменитом напряжённом совещании в кабинете министров нерешительный Галифакс отступил в пользу Черчилля.
После внезапной смерти популярного британского посла в Вашингтоне лорда Лотиана Черчилль воспользовался возможностью, чтобы вынудить сопротивлявшегося Галифакса покинуть Форин-офис и заменить его более приятным ему Энтони Иденом. В начале 1941 года Галифакс и его жена с размахом отправились в США на борту линкора HMS King George V. Президент Рузвельт оказал им особую честь: вышел навстречу на своей президентской яхте, когда они входили в Чесапикский залив.
Первые месяцы пребывания Галифакса на посту складывались неудачно. Он никогда не был человеком общительным или непринуждённым, и его сдержанность воспринимали как высокомерие и снисходительность. Несколько оплошностей настроили против него прессу; особенно много критики он получил за то, что отправился на дневную охоту в Пенсильвании вместе с Cheshire Hunt (английским охотничьим обществом).
Через несколько месяцев леди Галифакс и несколько близких друзей начали кампанию по «размораживанию Эдуарда». Постепенно он научился вести себя свободнее и выработал более доступную манеру общения. Его миссии также помогло нападение на Перл-Харбор, после которого США вступили в войну. С этого момента Великобритания и США стали твёрдыми союзниками, объединёнными главной целью — победить Германию и Японию.
Галифакс понимал, что важные политические обсуждения будут вестись напрямую между Черчиллем и Рузвельтом, а его собственный самый ценный вклад в военные усилия будет заключаться в том, чтобы выезжать за пределы Вашингтона. Он объездил страну вдоль и поперёк, посетил больше штатов, чем любой предыдущий посол, и неустанно продвигал идею единства и общей цели.
Галифакс также проявил себя как выдающийся руководитель огромного британского официального присутствия в Вашингтоне. К концу войны оно разрослось примерно до 9000 гражданских служащих и военных из всех правительственных ведомств. Долгий министерский опыт Галифакса сделал его чрезвычайно эффективным председателем этого «Уайтхолла на Потомаке».
Его посольская карьера завершилась на высокой ноте. Когда в июле 1945 года к власти пришло правительство Эттли, Галифакса попросили остаться ещё на несколько месяцев, чтобы курировать жизненно важные переговоры об американском займе, который должен был помочь Великобритании пережить самый тяжёлый этап экономического кризиса. Лорд Мейнард Кейнс прибыл из Лондона, чтобы заниматься деталями, а Галифакс публично отстаивал позицию перед Конгрессом. В 1946 году Галифакс ушёл в отставку под хор похвал по обе стороны Атлантики.
Управление решающим кризисом
Следующее политическое назначение в Вашингтон произошло совсем иначе. В марте 1961 года премьер-министр Гарольд Макмиллан прилетел в Ки-Уэст, штат Флорида, на свою первую встречу с президентом Джоном Ф. Кеннеди — через несколько недель после инаугурации последнего. Когда разговор зашёл о замене уходившего британского посла сэра Гарольда Каччи, Кеннеди настойчиво добивался назначения Дэвида Ормсби-Гора, который тогда был младшим министром в правительстве Макмиллана.
Ормсби-Гор происходил из известной политической семьи, учился в Итоне и не выставлял напоказ свой ум. Впервые он встретил Джона Ф. Кеннеди в 1938 году, когда оба были студентами. Кеннеди навещал своего отца Джо, посла США в Лондоне, а Ормсби-Гор был другом сестры Кеннеди, Кэтлин. Двое молодых людей обнаружили, что их объединяет не только любовь к светскому общению, но и глубокий интерес к политике — в то время как над Европой сгущались тучи.
Они оставались близкими друзьями, и, когда Макмиллан согласился отправить Ормсби-Гора в Вашингтон, тот сразу вошёл в доверенный внутренний круг советников нового президента. Это оказалось решающим во время Карибского кризиса 1962 года.
Кеннеди настолько ценил советы Ормсби-Гора, что тот фактически стал членом исполнительного комитета президента, занимавшегося кризисом, и потому был посвящён во все разведданные о чрезвычайном решении Хрущёва разместить советские баллистические ракеты и ядерные боеголовки на ряде баз всего в 145 км от Флориды.
Посол мог деликатно держать Макмиллана в курсе того, как мыслит Кеннеди. Это, в свою очередь, позволяло Макмиллану давать хорошо выверенные советы, пока Кеннеди пытался справиться с ужасающей дилеммой: как устранить советскую угрозу, не ввергнув мир в ядерную войну.
Ормсби-Гор внёс и личный вклад в управление кризисом. В особенно напряжённый момент он предложил сократить американскую карантинную зону вокруг Кубы, чтобы дать Кремлю больше времени решить, разворачивать ли свои корабли, и тем самым начать деэскалацию.
Ормсби-Гор также находился в центре политических обсуждений в обеих столицах, которые предшествовали историческому решению Кеннеди в 1962 году: Британия должна была получить ядерную ракетную систему «Поларис». Так было создано стратегическое ядерное партнёрство, которое продолжается по сей день.
Он остался послом и после убийства Кеннеди, хотя его отношения с Линдоном Б. Джонсоном уже никогда не были столь близкими. В 1965 году Ормсби-Гор ушёл в отставку и занял место в Палате лордов, унаследовав годом ранее от отца титул лорда Харлека.
«Вопиюще проамериканский»
Назначение Питера Джея в 1977 году не было идеей администрации Картера. Более того, там высоко ценили тогдашнего посла, сэра Питера Рамсботема. На самом деле именно министр иностранных дел Дэвид Оуэн, друг Джея, убедил Каллагэна рискнуть и назначить своего зятя.
«Я считаю, что нам нужен посол из другого поколения, и в лице Питера Джея, как мне кажется, у нас есть один из самых выдающихся людей его поколения», — писал Оуэн своему американскому коллеге, государственному секретарю Сайрусу Вэнсу, добавляя, что Джей был «вопиюще проамериканским».
Джей оказался эффективным послом в тех аспектах работы, которые соответствовали его сильным сторонам. Он много ездил по стране, используя свои экономические знания, чтобы убеждать американские компании инвестировать в Великобританию. Он также внимательно занимался проблемой Северной Ирландии: лоббировал влиятельных ирландо-американских фигур, таких как сенатор Эдвард Кеннеди, спикер Палаты представителей Тип О’Нил и губернатор Нью-Йорка Кэри, чтобы они выступали против потока американских средств в ИРА. За время пребывания Джея на посту этот поток сократился примерно на 75%.
Однако время Джея в Вашингтоне оказалось омрачено очень публичным романом его жены Маргарет с журналистом Карлом Бернстайном, прославившимся участием в раскрытии Уотергейтского скандала. У самого Джея был роман с няней его детей, а позднее он оказался вовлечён в широко освещавшийся иск об установлении отцовства, в ходе которого признал, что является отцом ребёнка молодой женщины. Джей подал в отставку, когда правительство Каллагэна потерпело поражение на выборах 1979 года, и вернулся к карьере в медиа.
Вдохновляющие, важные, неловкие
Первые два из этих политических назначений в Вашингтон соответствуют моим критериям успеха. После трудного начала лорд Галифакс оказался вдохновенным выбором для исключительного момента истории. Его статус крупной политической фигуры давал ему авторитет и опыт, позволявшие говорить от имени Черчилля и его кабинета по всему широкому кругу вопросов военных отношений.
- Читайте также: История визитов британской королевской семьи в США
Благодаря давней дружбе Дэвида Ормсби-Гора с Кеннеди он был включён в самый узкий круг президентских советников в момент, когда мир подошёл к ядерной войне ближе, чем когда-либо до или после этого. Оба человека привнесли навыки и опыт, с которыми не мог бы сравниться ни один кадровый дипломат.
В случае Питера Джея всё менее очевидно. В некоторых областях он хорошо использовал свои журналистские таланты, но в целом я сомневаюсь, что он был эффективнее первоклассного дипломата. А его беспорядочная личная жизнь подрывала его статус посла.
Что касается Питера Мандельсона, все предупреждающие сигналы были налицо. Ещё до того, как его выбрали в декабре 2024 года, команда Трампа дала понять, что хотела бы, чтобы дама Карен Пирс осталась послом, — зеркальная ситуация по отношению к случаю Ормсби-Гора. Было хорошо известно, что Мандельсон несёт за собой тяжёлый груз прошлого, включая его связи с Джеффри Эпштейном.
Были и веские основания сомневаться, подходит ли он для этой роли по темпераменту. Один советник на Даунинг-стрит сказал Financial Times, что причина выбора заключалась в том, что «Мандельсона считали лучшим человеком для отправки в медвежью яму» Белого дома Трампа. Это оказалось поразительно ошибочным суждением.
Есть много доводов в пользу того, чтобы оставлять дипломатию дипломатам.
Питер Рикеттс был дипломатом 40 лет и занимал пост постоянного заместителя министра в Министерстве иностранных дел и по делам Содружества, советника по национальной безопасности и посла во Франции. Он является членом Палаты лордов и часто комментирует международные дела. Его последняя книга — «Миротворцы: мужчины и женщины Форин-офиса во Второй мировой войне» (Peace Makers: The Men and Women of the Foreign Office in World War II).
