Как закон, принятый Елизаветой I, превратил моду в инструмент социальной поддержки? Рассказываем историю одного предмета одежды и о том, какую роль он сыграл в судьбе бедняков XVI века, а также исследуем истоки первой английской системы социальной защиты.
Представьте, что в Англии XVI века вы лишились средств к существованию. Не существовало ни государства всеобщего благосостояния, ни пенсий, ни больниц или домов престарелых, ни пособий для больных. Если вы получали травму, становились вдовой или вдовцом либо просто были слишком стары, чтобы работать, вас ожидала жизнь в лучшем случае в условиях финансовой нестабильности, а в худшем — в постоянной нищете.
«Что, если бы всё пошло не так, и у вас каким-то образом не оказалось даже клочка земли, чтобы прокормиться?» — задаётся вопросом историк Рут Гудман.
Для большинства трудящихся жизнь в тюдоровской Англии была крайне нестабильной. Батраки работали на земле местных фермеров, зачастую зарабатывая лишь столько, чтобы свести концы с концами. Женщины и дети вносили свой вклад, занимаясь прядением, службой по дому или работой на молочных фермах. В таких условиях один неурожай, приступ болезни или потеря супруга могли ввергнуть семью в полную нужду.
«Так происходило со многими, — говорит Гудман. — Даже если у вашего отца был участок земли, у него могло быть семеро детей, и к моменту раздела почти ничего не оставалось. Так что было немало людей, у которых не хватало земли, чтобы прокормить семьи, и немало тех, кто не мог найти другую квалифицированную работу».
Для многих надвигающаяся перспектива бедности была неизбежной частью жизни. Население при Тюдорах росло быстрее, чем экономика могла его обеспечить; из-за инфляции цены стремительно повышались; а огораживание общинных земель (которые прежде служили спасением для бедняков) лишало людей доступа к пастбищам, древесине и пище.
До 1530-х годов значительную часть неформальной системы помощи в королевстве обеспечивали монастыри. Религиозные обители кормили голодных, предоставляли приют путникам и выплачивали небольшие пособия больным и пожилым. Однако когда Генрих VIII распустил монастыри в 1536–1540 годах, эта сеть исчезла почти в одночасье. Вековые традиции благотворительности были разрушены, а взамен не существовало ничего готового.
Неудивительно, что нищенство и бродяжничество резко возросли. В сельской местности вспыхивали восстания, часто вызванные голодом и огораживаниями. Англии необходимо было найти новые способы заботы о бедных — и одновременно поддерживать общественный порядок.
Как же они справились?
От средневековой благотворительности к тюдоровскому закону
В средневековой Англии помощь бедным считалась христианским долгом, а не обязанностью государства. Подаяние, как верили, приносило пользу душе дающего не меньше, чем получающего. Но в новом протестантском мире Тюдоров спасение уже не приобреталось через добрые дела.
Этот богословский сдвиг создал вакуум: если церковь больше не гарантировала благотворительность, то кто должен был это делать?
Ответ постепенно был найден — ответственность возложили на жителей каждого местного прихода. Тюдоровские монархи, от Генриха VIII до Елизаветы I, начали принимать законы, превращавшие помощь бедным из сугубо религиозной обязанности в местный гражданский долг.
Статут 1536 года, принятый при Генрихе VIII, позволял приходам собирать добровольные пожертвования; Акт о помощи бедным 1552 года, изданный при Эдуарде VI, сделал обязательной регистрацию нуждающихся и надзор за ними в каждом приходе. К правлению Елизаветы эта система эволюционировала в первую узнаваемую структуру социального обеспечения в истории Англии.
Приходской фонд помощи бедным
В конечном счёте это привело к появлению формализованной, хотя и скудной, формы поддержки, к которой человек мог обратиться.
Гудман объясняет: «По закону приход должен был оказать вам небольшую помощь, и каждый в приходе обязан был платить сбор в пользу бедных — несколько пенсов, которые шли в общий фонд для поддержки человека, попавшего в беду: например, недавно овдовевшего, осиротевших детей или тяжело больного, который больше не мог обеспечивать необходимые условия для жизни».
- Читайте также: В тюдоровской Англии не было постоянной армии, но это скромное увлечение поддерживало готовность народа к войне
Этот «сбор для бедных» — небольшой местный налог — собирали приходские должностные лица, известные как надзиратели за бедными. Средства распределялись среди тех, кого считали «достойными» помощи: больных, пожилых и сирот. Это была хрупкая система поддержки, но она отражала глубокий сдвиг в мышлении. Теперь бедность рассматривалась как общая ответственность местного сообщества.
«Существовала небольшая сумма денег, которую можно было распределять на достойные цели, — добавляет Гудман. — Но это всегда был очень скромный фонд, и его никогда по-настоящему не хватало на всех».
Эта система, формировавшаяся постепенно в середине тюдоровской эпохи, в итоге легла в основу елизаветинских законов о бедных 1598 и 1601 годов. Эти статуты официально разделили бедных на категории: «нетрудоспособные» (не способные работать), «трудоспособные» и «бродяги» — и установили правила помощи и наказания. Именно они стали фундаментом английской системы помощи бедным на последующие два столетия.
Страна вязальщиков
Однако одной благотворительности было недостаточно, чтобы справиться с масштабами нужды.
Тюдоровские правительства считали праздность не просто бесполезной, но и опасной, полагая, что она порождает беспорядки и мятежи. Лучшим решением, чем простая раздача милостыни, было превратить бедных в работников.
«Было предпринято несколько инициатив, — говорит Гудман. — Вязание шапки не требует силы, не требует значительных первоначальных вложений, а навык можно освоить довольно быстро».
Так, в 1571 году парламент Елизаветы I принял закон, обязывавший людей покупать то, что могли производить бедные: вязаные шерстяные шапки.
«Каждый мужчина старше шести лет, за исключением джентльменов, должен был носить вязаную шапку по воскресеньям, — объясняет Гудман. — Женщины также должны были носить вязаные шапки, за некоторыми исключениями, так что значительная часть населения была обязана их носить. Их называли „статутными шапками“, потому что это предписывал закон».
Пожалуй, это был один из самых дальновидных актов социального законодательства в истории тюдоровской эпохи.
Закон о статутной шапке
Обязывая почти всех владеть и носить вязаную шапку, правительство одновременно гарантировало устойчивый рынок для шерсти и создавало работу для тех, кто не мог выполнять тяжёлый физический труд, — а также обеспечивало более стабильный спрос для фермеров и других людей, чья деятельность была связана с шерстью.
«Идея заключалась в том, чтобы стимулировать спрос на вязаные шапки, на производстве которых бедный человек мог зарабатывать себе на жизнь. Особенно это касалось тех, кто был пожилым и немощным, или, например, сломал ногу, или даже молодых людей, не обладавших большой физической силой: это был способ прокормиться».
Для тех, кто не мог пахать, собирать урожай или переносить тяжести, вязание становилось доступным ремеслом. Им можно было заниматься дома, оно требовало минимум оборудования и легко сочеталось с домашними обязанностями. В городах шапки продавались на рынках и ярмарках; в деревнях купцы скупали их оптом.
Тысячи бедных семей внезапно получили работу.
Приходской фонд помощи бедным, местный сбор в пользу бедных и закон о статутной шапке стали ранними экспериментами в сфере социального обеспечения и практическими шагами к обществу, в котором ответственность за уязвимых членов разделяли государство и общины, а не только церковь.
Ваш комментарий будет первым