В момент своего рождения Елизавета II была принцессой, которой вовсе не прочили британский престол. Как же она стала королевой? От необычного детства до кризиса, сделавшего её монархом, рассказываем о жизни Елизаветы II в королевской семье до её коронации.
В апреле 1926 года Великобритания стояла на пороге Всеобщей забастовки, объявленной Британским конгрессом тред-юнионов (БКТ — крупнейшее объединение британских профсоюзов). Экономика оказалась в идеальном шторме: послевоенное падение цен на уголь в сочетании с возвращением страны к золотому стандарту поставило угледобывающую отрасль под серьёзное давление После того как правительственная комиссия рекомендовала снизить зарплаты шахтёрам, всё было готово к масштабной стачке — не только горняков, но и других работников, входивших в БКТ, включая железнодорожников и транспортников.
Но даже в разгар кризиса министр внутренних дел сэр Уильям Джойнсон-Хикс не мог уклониться от одной из своих церемониальных обязанностей — засвидетельствовать законность рождения королевского ребёнка. Герцог и герцогиня Йоркские — второй сын Георга V Берти и его супруга, бывшая Елизавета Боуз-Лайон, — ожидали первого ребёнка. Хотя младенец не считался прямым наследником престола, сэру Уильяму всё равно пришлось отправиться на Брутон-стрит, 17 в лондонском районе Мэйфейр — в дом семьи Боуз-Лайон, где должны были пройти роды.
Девочка появилась на свет с помощью кесарева сечения в 2:40 ночи 21 апреля. «Мы давно мечтали о ребёнке, который завершил бы наше счастье», — писал герцог. Королева Мария назвала младенца «маленьким чудом с прекрасным цветом лица». «Надеюсь, ты и папа рады внучке так же, как рады мы, или вы всё же предпочли бы ещё одного внука?» — писал герцог своему отцу Георгу V. Официально новорождённая занимала третье место в линии наследования. Но она была дочерью второго сына короля — и к тому же девочкой. Ожидалось, что со временем её оттеснят вниз по очереди наследования сыновья, которые появятся у её дяди, принца Уэльского, и у собственного отца. Девочку назвали Елизавета Александра Мария — в честь матери, прабабушки и бабушки. Все эти имена принадлежали королевским супругам, а не правящим королевам. Судьба принцессы, казалось, сводилась к удачному браку и жизни в тени.
3 мая БКТ объявил Всеобщую забастовку. Консервативный премьер-министр Стэнли Болдуин назвал её «дорогой к анархии», однако правительство действовало жёстко: привлекало добровольцев и мобилизовало средний класс, чтобы заменить бастующих. К 12 мая стачка была прекращена, а в следующем году власти запретили забастовки солидарности и стачки, направленные на давление на правительство. Это сделало повторение всеобщей забастовки практически невозможным и восстановило существующий баланс власти. Через две недели после этого Елизавету Александру Марию крестил архиепископ Йоркский в Букингемском дворце.
Юная принцесса была любимицей своих дедушки и бабушки и одной из немногих членов семьи, кто не боялся короля. Она называла его «Дедушка Англия». В начале 1927 года её родители отправились в турне по Австралии и Новой Зеландии, оставив дочь с нянями. Вернувшись, они переехали в новый дом — Пикадилли, 145, рядом с Гайд-парком. В нём было 25 спален, лифт и бальный зал, но по королевским меркам Елизавета росла в уютном и почти обычном доме. Её товарищами по играм в саду были дочери врачей и предпринимателей, а не другие принцессы.
В 1930 году родилась принцесса Маргарет. На этот раз министру внутренних дел Джону Роберту Клайнсу пришлось добираться до замка Глэмис — родового дома герцогини Йоркской в Шотландии. «Рада сообщить, что у неё большие голубые глаза и железная воля — а это всё, что нужно настоящей леди!» — писала герцогиня. По мере взросления становилось ясно, что две сестры совершенно не похожи по характеру. Елизавета была добросовестной, дисциплинированной и аккуратной — она не могла уснуть, пока не снимет с игрушечных лошадок сёдла, не «накормит» их и не выстроит ровным рядом. Маргарет же была игривой, упрямой и обожала шалости: любые ошибки или пролитое она сваливала на своего вымышленного друга — кузена Галифакса.
В 1933 году, когда Елизавете было семь лет, у неё появилась новая гувернантка — мисс Мэрион Кроуфорд. Герцогине Йоркской её рекомендовали как «деревенскую девушку, хорошую учительницу, за исключением математики». К счастью, герцогиня и не искала для дочерей особенно строгой академической программы. И она, и её муж терпеть не могли школу — герцога в детстве и вовсе дразнили тупицей. Королевская чета хотела для своих дочерей «по-настоящему счастливого детства, полного приятных воспоминаний», а это означало минимум уроков. У короля была лишь одна просьба: «Научите Маргарет и Лилибет прилично писать от руки». Распорядок мисс Кроуфорд был щадящим. Елизавета занималась с 9:30 до 11 утра, а остальная часть дня отводилась играм на свежем воздухе, танцам и пению, с полуторачасовым отдыхом.
В отличие от родителей, Елизавета обладала способностями к учёбе и любила историю и литературу, но возможностей для систематических занятий у неё было немного. Королева Мария критиковала образование девочек и вспоминала, что сама даже на каникулах сидела над домашними заданиями, — но без особого толку. В свободное время Елизавета больше всего любила собак и лошадей. Она заявляла, что хочет выйти замуж за фермера, чтобы у неё было побольше «коров, лошадей и собак».
Георг V умер в январе 1936 года, и принц Уэльский вступил на престол как Эдуард VIII. Став королём, он ещё сильнее, чем прежде, зависел от своей возлюбленной Уоллис Симпсон. Но хотя иностранная пресса подробно обсуждала его отношения с американкой, уже пережившей развод, британские газеты хранили молчание. В конце октября Уоллис подала на развод со своим вторым мужем, и стало ясно, что король намерен на ней жениться. Правительство столь же решительно было настроено этому помешать, поскольку считалось, что народ не примет разведённую супругу монарха. Правительства доминионов Британской империи в большинстве своём тоже решительно отвергали эту идею. «Всем было ясно, что над домом нависла огромная тень», — писала мисс Кроуфорд.
10 декабря десятилетняя Елизавета собиралась переписывать свои заметки после урока плавания, когда услышала снаружи крики: «Боже, храни короля». Она спросила лакея, что произошло, и тот ответил, что её дядя отрёкся от престола, а её отец теперь король. Девочка побежала сообщить эту новость сестре. «Это значит, что следующей королевой придётся быть тебе?» — спросила Маргарет. «Да, когда-нибудь», — ответила Елизавета. «Бедная ты», — сказала Маргарет. Перед лицом кризиса и перемен Елизавета выбрала способ, которого будет придерживаться всю жизнь: она держалась за привычный распорядок, стараясь не показывать волнения. Она аккуратно переписала заметки о плавании, а вверху страницы вывела: «День отречения».
Весёлая жизнь в доме на Пикадилли, 145 подошла к концу. Семья переехала в Букингемский дворец, а отец и мать, прежде всегда находившиеся рядом, теперь были поглощены совещаниями, приёмами и политикой. Бывшего короля, ставшего теперь герцогом Виндзорским, — дядю Дэвида, которого дети так любили, — отправили в Европу. Елизавета присутствовала на коронации отца в сопровождении королевы Марии и писала, что аббатство было окутано «какой-то дымкой чуда, когда папу короновали, по крайней мере мне так казалось».
Теперь Елизавета стала наследницей престола. Королева Мария усилила свою кампанию за более серьёзное образование внучки, и в программу добавили больше истории. В 1938 году Елизавета начала заниматься с заместителем ректора Итона Генри Мартеном, который преподавал ей историю британской конституции. Эти уроки сыграли важную роль в том, как Елизавета воспринимала своё будущее предназначение: Мартен объяснял ей, что монархия укрепляется благодаря способности приспосабливаться к переменам, и говорил о важности прямого обращения к подданным через радио.
Дворец и правительство беспокоились, что принцесса не должна расти в слишком большой изоляции. Поэтому был создан Первый отряд девочек-гайдов Букингемского дворца: по средам после полудня во дворец приглашали 20 девочек. Они учились туристическим навыкам на дворцовой территории и отрабатывали сигналы в коридорах.
15 марта 1939 года немецкие танки вошли в Прагу. «Мир», которого премьер-министр Невилл Чемберлен пытался добиться политикой умиротворения, был разрушен. «Кто может надеяться умиротворить удава?» — писала газета The Telegraph. Страна двигалась к войне. Летом 1939 года Елизавета вместе с родителями посетила Королевский военно-морской колледж в Дартмуте, где когда-то учился король. Там её представили принцу Греческому Филиппу: ему было 18, ей — 13. Принцесса была им очарована.
3 сентября 1939 года Чемберлен объявил по Би-би-си, что Великобритания находится в состоянии войны. Позже в тот же день выступил король, сказав народу, что этот «грозный час» — «возможно, самый судьбоносный в нашей истории». Принцессы проводили ежегодные летние каникулы в Биркхолле, неподалёку от Балморала, вместе с мисс Кроуфорд — и вскоре к ним присоединились сотни эвакуированных из Глазго. После Рождества в Сандрингеме они отправились в Ройял-Лодж в Виндзоре; бледно-розовые стены там перекрасили в зелёный цвет, чтобы сбить с толку вражеских лётчиков. Королева отказалась поддаться давлению и отправить детей в Канаду, вне досягаемости противника.
Весной 1940 года немецкие войска вторглись в Данию и Норвегию. Чемберлен ушёл в отставку, и премьер-министром стал Уинстон Черчилль, заявивший в Палате общин, что Британия должна «вести войну на море, на суше и в воздухе всеми своими силами». Лишившиеся трона представители королевских семей Норвегии и Дании прибыли в Лондон в поисках безопасности. Принцесс отправили в Виндзорский замок, где они и останутся до конца войны, — вместе с коронными драгоценностями, завёрнутыми в бумагу и спрятанными в подземных хранилищах.
Принцессы стали важной частью пропагандистской стратегии: стране сообщали, что они находятся в тайном сельском убежище, где носят при себе противогазы и сами выращивают морковь и картофель на огороде. Но от ужасов войны они не были избавлены: за годы конфликта на Большой Виндзорский парк упало 300 бомб. Часто их будили по ночам и отправляли в подземные хранилища замка. Как и Черчилль, они спали в «сиренных костюмах» — тёплых и практичных комбинезонах на молнии, созданных специально для воздушных тревог и бомбёжек.
Дворец не раз отклонял просьбы дать Елизавете выступить по радио. Но в 1940 году, когда люфтваффе стирали британские города с лица земли, король и королева изменили своё решение. В момент, когда поддержка Соединённых Штатов была жизненно важна для военных усилий Британии, они согласились позволить принцессе обратиться по Би-би-си к детям Северной Америки. 13 октября она произнесла свою речь, сказав, что они с сестрой сочувствуют тем, кого эвакуировали, поскольку «по собственному опыту знаем, что значит быть вдали от тех, кого любишь больше всего на свете». Речь имела огромный успех. «Вчера принцесса имела здесь колоссальный успех», — сообщал североамериканский представитель Би-би-си.
«На этот раз мы все на передовой», — сказал король в своём рождественском обращении в конце 1940 года. Бомбардировки британских городов продолжались до апреля. Британия вступила в затяжной период лишений. В 1941 году она стала первой страной в мире, где ввели обязательную трудовую повинность для незамужних женщин. Когда Елизавете исполнилось 16 лет, она умоляла отца позволить ей поступить на службу через биржу труда. С ней провели собеседование, но назначения она не получила — к большому облегчению короля, который стремился уберечь своих дочерей.
В конце 1943 года, когда Елизавете было 17 лет, Филипп приехал провести с семьёй Рождество. Его покорили её восхищение им и то, что он называл «простым счастьем» семейной жизни, столь непохожей на его собственное несчастливое детство. На войну он вернулся, уже воодушевлённый мыслью о браке с принцессой, и его кузен Георг Греческий намекнул королю, что эта пара могла бы пожениться. Это был промах: король пришёл в ужас и сказал Георгу, что Елизавета слишком молода, а Филиппу «пока лучше больше об этом не думать». Король не хотел терять дочь, а придворные считали Филиппа «грубым и невоспитанным», как выразился один из них. Хуже всего было его происхождение. Как заметил один придворный, «всё упиралось в одно слово: немец».
В 1944 году принцессе исполнилось 18 лет, и она начала принимать на себя королевские обязанности. Отец настоял, чтобы её сделали государственным советником — хотя обычно этот статус предоставлялся только с 21 года, — и она замещала его, когда он ненадолго уехал в Италию, подписав помилование по делу об убийстве. Она произнесла свою первую публичную речь в детской больнице, а осенью спустила на воду линкор HMS Vanguard. Но ей хотелось большего: она стремилась служить в армии. В начале 1945 года король всё же уступил и разрешил ей вступить во Вспомогательную территориальную службу в качестве стажёра-водителя санитарной машины.
На базе в Олдершоте её сначала держали отдельно от остальных курсанток и водили есть в офицерскую столовую, но после того как об этом узнали газеты, порядок быстро изменили. Позднее принцесса говорила, что это был единственный раз в её жизни, когда она смогла испытать себя рядом с людьми своего возраста. Для правительства её подготовка стала настоящей пропагандистской удачей. Её фотографировали с гаечным ключом в руках и рядом с машинами, и она попала на первые полосы всех союзнических газет.
30 апреля советские войска заняли Рейхстаг. Гитлер покончил с собой в своём бункере, и немецкие войска капитулировали. 7 мая Би-би-си прервала фортепианный концерт, чтобы объявить: следующий день будет назван Днём Победы в Европе. Война закончилась.
В День Победы в Европе принцессы вместе с родителями и Уинстоном Черчиллем появились на балконе дворца, приветствуя толпу; Елизавета была в форме. Тем же вечером Маргарет предложила выйти и посмотреть на празднующих людей. Король и королева уступили, и девушки отправились в город в сопровождении Мэрион Кроуфорд и нескольких офицеров. Они дошли до Парк-лейн, а затем, возвращаясь через Грин-парк, вместе с толпой скандировали: «Хотим короля!» «Всех нас подхватили волны счастья и облегчения», — вспоминала позже Елизавета.
Когда эйфория улеглась, послевоенная реальность казалась серой, тяжёлой и полной лишений. «Главные темы разговоров — еда, топливо и одежда», — писал король. Он был истощён напряжением военных лет и с трудом возвращался к обычной жизни. В то же время народ был очарован принцессой и всё охотнее видел её на открытии больниц, вручении наград и публичных выступлениях. Она пользовалась огромной популярностью: величественная, ветеран войны и при этом овеянная блеском молодости. Кембриджский университет предложил сделать её первой женщиной в истории, получившей почётную степень, но дворец отказался от этой идеи.
В 1946 году, после окончания войны с Японией, принц Филипп вернулся в Великобританию и получил назначение преподавать морским офицерам в Уэльсе. Он начал всерьёз ухаживать за Елизаветой: ужинал с ней и Маргарет в детской, водил сестёр в рестораны и на представления. Британия эпохи жёсткой экономии с восторгом восприняла мысль о королевском романе и возможной свадьбе. Король и королева относились к этому с сомнением, но было уже поздно — Елизавета твёрдо решила выйти за Филиппа замуж.
В феврале 1947 года принцесса впервые покинула страну, отправившись вместе с родителями и сестрой в поездку по Южной Африке. Там она отпраздновала своё 21-летие. Она принимала военный смотр, присутствовала на балу в свою честь и выступила с обращением к Британской империи. В этой речи она обозначила своё будущее предназначение: «Заявляю перед вами, что вся моя жизнь — будет ли она долгой или короткой — будет посвящена служению вам». Она долго оставалась ребёнком в детской, но теперь ей был 21 год, она стояла на пороге брака — и менее чем через пять лет она станет королевой.
