Когда Елизавета II взошла на престол в 1952 году, она едва ли могла представить себе те процессы — отступление империи, становление мультикультурного общества, деиндустриализацию, — которые преобразят страну за годы её правления. К столетию со дня рождения королевы историк Дэвид Кеннедайн рассказывает, как ей удалось провести монархию через семь десятилетий стремительных перемен.
Когда я родился в сентябре 1950 года, королю Георгу VI оставалось жить чуть больше года. Я не помню ни его самого, ни времени его царствования, и моё первое королевское воспоминание связано с коронацией второй королевы Елизаветы — точнее, с изображениями её государственной кареты и лошадей, которые я вырезал из памятного журнала. Телевизора у моих родителей не было, как и у кого-либо из наших знакомых, поэтому только в 2012 году, в год бриллиантового юбилея Елизаветы, я посмотрел восстановленную запись первоначальной телетрансляции коронации из Вестминстерского аббатства. Благоговейный комментарий Ричарда Димблби, проникнутый воодушевлением и оптимизмом, действительно принадлежал иной эпохе.
Когда в 2022 году королева отметила платиновый юбилей, немногие в Соединённом Королевстве или странах Содружества могли вспомнить время, когда её не было на троне. Подобно королеве Виктории, Елизавета II стала частью того, что биограф Виктории Литтон Стрейчи называл «неразрушимым» порядком вещей, из-за чего многим было невозможно представить мир без неё. Если не считать чуть больше года в начале и — на данный момент — четырёх лет в конце, вся моя жизнь в точности совпала с 70 годами её правления. Я не был частью её жизни и никогда с ней не встречался, но она, безусловно, была частью моей — как и жизни миллионов людей в Соединённом Королевстве, странах Содружества и далеко за их пределами.
В одном ряду с Шекспиром
Я никогда не думал, что однажды мне выпадет задача написать историю жизни королевы Елизаветы, но в 2014 году меня назначили редактором «Оксфордского национального биографического словаря», и казалось вероятным, что королева умрёт в период моей работы. По традиции, установленной ещё для предшественника этого издания — первоначального «Национального биографического словаря», — после смерти монарха редактор писал статью о нём. Так эта обязанность выпала мне: составить биографию Елизаветы II. Я сделал это в двух вариантах: в виде краткой книги объёмом 50 тысяч слов, опубликованной в конце 2025 года издательством Oxford University Press, и в виде статьи для онлайн-версии словаря, доступной с апреля этого года. Её сократили до 35 тысяч слов, благодаря чему покойная королева оказалась в одном ряду со своей тёзкой Елизаветой I, а также с Шекспиром, Оливером Кромвелем, сэром Уинстоном Черчиллем и Маргарет Тэтчер. Статья для словаря представляет собой сжатую биографию, тогда как более объёмная книга рассматривает королеву как историческую фигуру, помещая её в широкий контекст эпохи.
Работа над двумя столь разными версиями напомнила мне, насколько по-разному биографы и историки подходят к описанию человеческой жизни. Некоторые из лучших недавних биографий написаны именно историками — среди них Иэн Кершоу о Гитлере, Джонатан Стейнберг о Бисмарке и Диармайд Маккаллок о Томасе Кромвеле. Однако многие учёные по-прежнему относятся к этому жанру с недоверием. Историк политики и конституционного строя Джеффри Элтон всю жизнь был полон решимости не писать биографию Томаса Кромвеля, хотя искренне им восхищался. А Иэн Кершоу, работая над жизнью Гитлера, отмечал, что биография рискует «чрезмерно преувеличивать роль личности в формировании и определении событий» и «игнорировать или преуменьшать социальный и политический контекст, в котором происходили эти действия».
Эти риски, безусловно, относятся и к биографиям монархов, хотя они менее заметны, когда речь идёт о королях и королевах, которые сами активно творят историю. Но суверены, которые скорее реагируют на события, чем управляют ими по собственной воле, создают для биографа серьёзные трудности. Это предвидел Карл Маркс, заметивший, что «люди сами делают свою историю, но делают её не при обстоятельствах, выбранных ими самими». Елизавета II была именно таким ограниченным в возможностях монархом, прожившим жизнь на фоне тенденций и исторических траекторий, во многом совсем не благоприятных для неё.
- Читайте также: Правление Елизаветы II: как изменилась Британия
Упадок и крушение
Одним из признаков этой враждебной для монархий атмосферы XX века стало то, что многие королевские дома оказались не победителями истории, а её жертвами. К концу Первой мировой войны исчезли престолы великих держав России, Австро-Венгрии и Германии. Вторая мировая война вызвала новую королевскую катастрофу: впоследствии были упразднены монархии Югославии, Италии, Болгарии и Румынии, а сохранение японского императора стало исключением, подтверждавшим правило. Позднее был изгнан король Египта, король Ирака убит; Ливия, Афганистан, Греция, Абиссиния (историческое название Эфиопии) и Иран отказались от своих монархов, и лишь возвращение испанской монархии в 1975 году нарушило эту тенденцию.
Это масштабное отступление корон сопровождалось распадом империй: во второй половине XX века исчезли морские колониальные державы Португалии, Бельгии, Нидерландов и Франции. Исчезла и Британская империя — крупнейшая из всех. Редьярд Киплинг предчувствовал этот отход ещё во время бриллиантового юбилея королевы Виктории в 1897 году, когда в стихотворении «Отходная песнь» (Recessional) подчёркивал мимолётность империи и преходящий характер мирового владычества.
Между разделом Индии и возвращением Гонконга Китаю пятьдесят лет спустя Британская империя полностью перешла в режим отступления. Отец Елизаветы, Георг VI, стал последним британским монархом, носившим титул императора Индии, а сама она «отдала» ещё больше территорий, чем Георг III.
Королевский ребрендинг
Таков был широкий и стеснённый мировыми обстоятельствами фон, на котором прожила свою жизнь принцесса Елизавета, родившаяся в 1926 году старшим ребёнком герцога и герцогини Йоркских. Ещё одним признаком переменчивой и сложной эпохи было то, что только один из её родителей принадлежал к королевскому роду. До Первой мировой войны правящие дома Европы представляли собой международную, тесно переплетённую элиту. Это ярко видно на примере детей королевы Виктории, большинство из которых вступали в браки со своими континентальными — особенно германскими — родственниками. Но Первая мировая война, поставившая британскую и германскую династии по разные стороны фронта, положила этому конец. В 1917 году Георг V провёл своего рода ребрендинг: дом Саксен-Кобург-Готский был переименован в дом Виндзоров, а своим потомкам он разрешил выбирать супругов среди британских семей — прежде всего из аристократии.
- Читайте также: Елизавета II до коронации: детство и путь к трону
Герцог Йоркский женился на леди Елизавете Боуз-Лайон, дочери шотландского аристократа — графа Стратмора. Это означало, что принцесса Елизавета была лишь «наполовину королевских кровей», тогда как оба родителя принца Филиппа Датского и Греческого, за которого она позднее выйдет замуж, сами принадлежали к царствующим домам. Филипп мог быть частью бесприютной и обедневшей межвоенной диаспоры мелких принцев, но по происхождению он стоял выше принцессы Елизаветы.
К моменту её рождения не было серьёзных оснований ожидать, что Елизавета станет царствующей королевой Соединённого Королевства. Как и все ещё существовавшие королевские дома Европы, британская монархия была патриархальной и строилась по мужской линии. Это означало: если бы у герцога и герцогини Йоркских родился сын, он сразу обошёл бы старшую сестру и стал бы первым в линии престолонаследия. К тому же дядя принцессы Елизаветы, принц Уэльский, которому предстояло взойти на престол после смерти своего отца Георга V, ещё мог жениться и стать отцом мальчика, который со временем наследовал бы ему как король.
Изначально ожидалось, что принцесса Елизавета проживёт жизнь второстепенной представительницы королевской семьи: выйдет замуж за британского аристократа-землевладельца, будет заниматься благотворительностью в местном сообществе и наслаждаться обществом своих лошадей и собак. Но она не стала бы первым членом британской королевской семьи в Новое время, кто унаследовал престол неожиданно. То же самое произошло с Викторией, Георгом V и её отцом Георгом VI. Все трое, как и Елизавета, стали непредвиденными монархами, но оказались успешными суверенами — а ей это удалось ещё в большей степени.
Этот неожиданный поворот в жизни Елизаветы произошёл в 1936 году, когда ей было 10 лет. Её дядя, сменивший Георга V под именем Эдуарда VIII, отрёкся от престола, чтобы жениться на дважды разведённой Уоллис Симпсон, поставив себя и любовь выше служения и долга. Но тем самым он вынудил отца Елизаветы поставить служение и долг выше себя и любви: тот стал сувереном — Георгом VI, — каким никогда не хотел быть. Поскольку у него не было сына, его старшая дочь стала предполагаемой наследницей престола и полностью усвоила родительскую этику долга и служения.
В 1947 году, в день своего 21-летия, когда принцесса Елизавета сопровождала родителей в поездке по Южной Африке, она выступила по радио и пообещала посвятить свою жизнь — «долгую или короткую» — служению империи и Содружеству. Это было обещание, которое она чтила и исполняла всю жизнь. Но не только поэтому 1947 год оказался столь важным. Индия получила независимость и была разделена, предвещая конец Британской империи и её превращение в добровольное объединение, известное как Содружество. В том же году Елизавета вышла замуж за принца Филиппа, положив начало союзу длиной более 70 лет — возможно, величайшему королевскому браку в истории.
Британская революция
После этого в долгой жизни и царствовании Елизаветы было множество вех, растянувшихся на поразительные 70 лет. Вот лишь некоторые из них.
1952 год: смерть её отца, восшествие Елизаветы на престол как второй королевы с этим именем и широко распространённая вера в то, что наступила «новая елизаветинская эпоха». Из-за снижения роли Британии в мире эта вера окажется ошибочной.
1960 год: речь Гарольда Макмиллана «ветер перемен», произнесённая в Южной Африке и предвещавшая конец того, что оставалось от Британской империи.
1964 год: приход первого при Елизавете лейбористского правительства во главе с Гарольдом Вильсоном.
1965 год: государственные похороны Уинстона Черчилля — одновременно последние почести великому человеку и реквием по Британии как великой державе.
1979 год: Маргарет Тэтчер вступила в должность, став первой женщиной — премьер-министром при королеве.
1997 год: смерть Дианы, принцессы Уэльской, потрясла монархию и страну.
1999 год: королева открыла переданные регионам законодательные собрания в Уэльсе и Шотландии.
2011 год: она посетила Ирландию и выразила сочувствие «тем, кто пострадал в результате нашего беспокойного прошлого».
2016 год: через 43 года после вступления Британии в ЕЭС референдум о членстве в ЕС завершился Брекзитом.
Показательно, что ни одно из этих событий не было инициировано Елизаветой II, но ко всем им ей пришлось приспосабливаться. Именно это и должны делать монархи, которые царствуют, но не правят. В то же время в её собственной жизни тоже было немало важных дат: она отметила уникальный «большой шлем» из четырёх юбилеев.
1977 год: серебряный юбилей — 25 лет царствования. До середины долгого правления королевы было ещё далеко; юбилей пришёлся на премьерство Джеймса Каллагэна и на финал трудного десятилетия.
2002 год: золотой юбилей — 50 лет. Сначала он вызывал тревогу после мрачных 1990-х годов и смертей принцессы Маргарет и королевы-матери, но в итоге оказался неожиданно удачным сочетанием королевской традиции и блэровской «крутой Британии» — образа современной, обновлённой страны времён премьерства Тони Блэра.
2012 год: бриллиантовый юбилей — 60 лет. Возможно, самый счастливый из всех: он последовал за свадьбой Уильяма и Кейт Миддлтон, предшествовал успешному открытию Олимпийских игр в Лондоне и воплотил с трудом завоёванное возвышение самой королевы почти до символа национального единства.
2022 год: платиновый юбилей — 70 лет. Он неизбежно был окрашен элегическим настроением: королева почти не участвовала в торжествах, а её последние годы оказались тяжёлыми — пандемия Covid, смерть принца Филиппа, отъезд герцога и герцогини Сассекских в США. Но она в последний раз появилась на балконе Букингемского дворца — там, где её впервые увидели младенцем на руках у матери 95 лет назад.
Долгое правление королевы означало, что её ближайшим родственникам пришлось приспосабливаться к беспрецедентным обстоятельствам. Королева Елизавета, королева-мать, полвека оставалась вдовствующей королевой. Принц Филипп отказался от многообещающей военно-морской карьеры и подчинил свою жизнь поддержке супруги. Принцу Чарльзу пришлось ждать до начала восьмого десятка лет, прежде чем он стал королём. Принцесса Маргарет, младшая сестра королевы, не обрела ни личного счастья, ни полноценной общественной роли. По-разному, но для всех четверых это, должно быть, было трудно.
В отличие от своих родителей, но подобно тёте Маргарет, трое детей королевы — принц Уэльский, принцесса Анна и принц Эндрю — развелись. Это означало, что дисфункциональная королевская семья всё больше превращалась в скандальную мыльную оперу. Чрезмерное чувство привилегированности принца Эндрю и его близкая дружба с осуждённым американским сексуальным преступником Джеффри Эпштейном были прискорбными проявлениями дурного поведения и свидетельствовали о ещё более прискорбных и разрушительных провалах в суждениях. Герцог Сассекский публично осудил своего отца за холодность и отчуждённость, а его жена назвала членов королевской семьи безразличными, лишёнными сочувствия и расистски настроенными. «Воспоминания могут различаться», — так ответила королева. Как человек, принадлежавший к поколению, прошедшему через Вторую мировую войну, она чувствовала себя неуютно в эпоху эмоциональной несдержанности, которая получила широкое распространение в последние десятилетия её правления.
Полное преображение
За 70 лет пребывания Елизаветы на престоле Британия существенно изменилась. В начале 1950-х годов традиционная аристократия всё ещё имела вес в коридорах власти, средние классы были тесно связаны с империей, армией и государственной службой, а мужчины из рабочего класса в подавляющем большинстве трудились в таких отраслях тяжёлой промышленности, как добыча угля, производство стали и судостроение. За исключением королевы, женщины знали своё подчинённое место; социальная мобильность была ограниченной; высшее образование оставалось уделом меньшинства; Британия в значительной степени была этнически однородной; Англиканская церковь сохраняла заметное влияние; а викторианский моральный кодекс всё ещё преобладал.
Но к концу правления королевы аристократия уже не была властной элитой, средний класс искал другие виды занятости, а деиндустриализация Британии означала, что большинство мужчин больше не занимались тяжёлым физическим трудом. Рост уровня жизни и расширение системы университетов сделали страну более мобильным и менее почтительным к иерархиям обществом. Женщины заняли заметные позиции в общественной и профессиональной жизни, влияние Англиканской церкви ослабло, викторианский моральный кодекс был разрушен, а приток иммигрантов из распадавшейся империи превратил Британию во всё более многоконфессиональное, многоэтничное и мультикультурное общество. Ко всему этому королева приспосабливалась — медленно и не всегда с энтузиазмом, но в целом мудро и достойно.
По мере того как Соединённое Королевство становилось всё более разнообразным, Британская империя сокращалась, пока к концу её правления почти полностью не исчезла. Как бы сильно королева ни дорожила Содружеством и как бы много ни трудилась ради него, быть главой Содружества было далеко не тем же самым, что быть императрицей Индии. В 1952 году Британия ещё — едва-едва — оставалась великой мировой державой. Семьдесят лет спустя это была страна среднего размера, пытавшаяся компенсировать потерю империи вступлением в Европейское экономическое сообщество — проект, от которого она отказалась после референдума 2016 года. Так Елизавете выпало председательствовать не только над внутренней передачей полномочий регионам, диверсификацией общества и деиндустриализацией, но и над имперским отступлением и международным отходом. Это означало, что, хотя в поздние годы она, подобно Виктории до неё, стала заслуженно почитаемой матриархальной фигурой, возвышенный и экспансивный рассказ, широко звучавший в 1887 и 1897 годах, не нашёл отзвука ни в 2002-м, ни в 2012-м, ни в 2022-м.
Возможно, величайшее достижение королевы Елизаветы II состояло в том, что она сумела придать величие отступлению. Это были не те обстоятельства, которые она выбрала сама, но историю она всё равно творила.
Сэр Дэвид Кеннедайн — редактор «Оксфордского национального биографического словаря». Его новая книга — «Королева Елизавета II: краткая биография исключительного суверена» (Queen Elizabeth II: A Concise Biography of an Exceptional Sovereign, Oxford University Press, 2025).
