В один осенний день 1347 года корабль вошёл в древнюю египетскую гавань Александрии — ворота в удивительное исламское государство, которое сегодня мы знаем как Мамлюкский султанат. Судно, вероятно, вышло из Чёрного моря. На борту находились 32 купца, большая команда и сотни рабов, предназначенных для продажи в Египте. Но в какой-то момент во время плавания по кораблю пронеслась странная и безжалостная болезнь. Одних мучили чудовищные опухоли и вздутия, другие захлёбывались кровавым кашлем. К тому времени, когда судно достигло берега, в живых оставались лишь четыре купца, один раб и, возможно, 30 моряков — и все они умерли в порту в течение нескольких дней.
Прибытие этого корабля в Александрию ознаменовало начало вспышки смертоносной чумы, известной истории как Чёрная смерть. Мы привыкли думать об этой пандемии XIV века как о европейском явлении, но болезнь распространилась далеко за пределы католического христианского мира, двигаясь по давно налаженным средиземноморским торговым путям, связывавшим Восток и Запад.
Более того, Чёрная смерть пришла в Египет примерно в то же время, что и на Сицилию, и, вероятно, именно в мусульманском мире Северной Африки, Ближнего и Среднего Востока она оказалась наиболее разрушительной. Здесь, в землях казавшегося непобедимым Мамлюкского султаната — державы, которая остановила монгольскую орду и сокрушила крестоносцев, — чума нанесла государству тяжёлый удар. В итоге султанат был ослаблен и позднее завоёван османами.
Наказание или награда
Разрушительное воздействие болезни внутри Мамлюкского государства отчасти можно объяснить ортодоксальным исламским богословием, сформировавшимся под влиянием более раннего опыта чумных вспышек VII века. Мусульмане верили, что чума — дар Бога, поскольку считалось, что именно такого взгляда придерживался пророк Мухаммед. Когда известный сирийский поэт и учёный Ибн аль-Варди описывал, как Чёрная смерть поразила его родной город Алеппо в июне 1348 года, он объяснял, что эта смертельная болезнь была послана как страшное «наказание и укор» для немусульман, но для верующих её следовало воспринимать как «мученичество и награду».
Согласно исламским представлениям о чуме, которые повторял Ибн аль-Варди, болезнь на самом деле не была заразной. Скорее, поражённых ею избирал Аллах, а бегство из охваченных мором мест или поездки в районы, где свирепствовала болезнь, были строго запрещены. Даже наблюдая своими глазами, как чума «пугала и убивала» жителей его города, сравнивая её удары то с внезапной смертоносной стрелой, то с голодным львом, поэт твёрдо держался этих религиозных убеждений. Но хотя он пережил девять ужасных месяцев пандемии, болезнь в конце концов настигла и его: Ибн аль-Варди умер 18 марта 1349 года.
Исламское учение о чуме резко отличалось от взглядов, распространённых в большей части средневековой Европы и за её пределами, где многие спасались бегством из мест вспышек. И это имело серьёзные последствия для распространения Чёрной смерти по мусульманскому миру.
Считается, что в таких европейских городах, как Лондон, Флоренция и Париж, во время пандемии погибло около 50% населения. В Дамаске и Каире, крупнейших городских центрах Мамлюкского султаната, эта доля вполне могла приближаться к 80%. В Дамаске, где до Чёрной смерти, возможно, жили около 80 000 человек, сообщалось, что на пике смертности осенью и в начале зимы 1348–1349 годов «чума сидела, как царь на троне… ежедневно убивая 1000 человек или больше и истребляя население». По словам одного мусульманского хрониста, жители Дамаска были «потрясены множеством трупов». В результате «люди перестали просить у властей разрешения хоронить умерших, и тела бросали в садах и на дорогах».
Та же катастрофа разыгралась и в Египте — хотя в мамлюкской столице Каире, где жили около 500 000 человек, положение было ещё ужаснее. Той страшной зимой 1348–1349 годов огромное число каирцев пало жертвой Чёрной смерти. Как отмечал один современник, «мор усилился до такой степени, что стало невозможно считать умерших»: целые семьи погибали «за одну ночь или две… и каждый [человек верил], что умрёт точно так же».
На пике пандемии, в декабре 1348-го и январе 1349 года, в одном только этом городе, возможно, умирало по 20 000 человек в день. Нам сообщают, что «Каир [превратился] в покинутую пустыню, [где] никто… не ходил по улицам». Отчаяние было таким, что «нельзя было пройти мимо ни одного дома, не содрогнувшись от завываний». Всего там, вероятно, погибло значительно больше 250 000 человек, хотя точную цифру установить невозможно.
Как признал один мусульманский наблюдатель, «эта эпидемия перешла границы понимания, и составить статистику невозможно». Другой заметил просто: «чума уничтожила человечество в Каире».
Что скрывалось за Чёрной смертью
Что за убийца свирепствовал на Ближнем Востоке?
Как жители Азии, Северной Африки и Европы XIV века узнали на собственном горьком опыте, Чёрная смерть была одной из самых смертоносных пандемий в истории человечества. Однако до недавнего времени учёные и историки спорили о том, какая именно болезнь её вызвала: среди возможных виновников называли и геморрагическую лихорадку, и сибирскую язву. Этот ожесточённый спор был окончательно разрешён в 2011 году, когда в скелетных останках жертв Чёрной смерти, похороненных в одном из лондонских экстренных могильников 1349 года, обнаружили остаточные следы бактерии Yersinia pestis. Это доказало, что инфекцией, стоявшей за той разрушительной пандемией, была одна из форм чумы.
Эта болезнь проявляется в трёх основных формах — и все они ужасны. При бубонной чуме бактерии попадают в организм, обычно через укус насекомого, и перемещаются к ближайшему лимфатическому узлу, который распухает, превращаясь в бубон. Такая инфекция смертельна примерно в 60% случаев без лечения, обычно в течение трёх-пяти дней.
Септическая чума возникает, когда микробы Yersinia попадают прямо в основной кровоток, вызывая септический шок. Без лечения она смертельна примерно в 90% случаев.
Третий тип, лёгочная чума, развивается, когда переносимые по воздуху бациллы вдыхаются и напрямую поражают лёгкие. Без лечения она убивает 99% заболевших в течение одного-двух дней.
Точные механизмы, с помощью которых Чёрная смерть — вероятно, возникшая в Центральной Азии в конце 1330-х годов и включавшая все три формы чумы, — распространялась среди людей между 1347 и 1353 годами, до сих пор остаются предметом споров. Классическая модель передачи только через чёрных крыс и блох не может объяснить молниеносное распространение пандемии. Вероятно, наряду с передачей от человека к человеку роль сыграли и другие животные и насекомые.
Крушение нормальной жизни
Беспрецедентная массовая смертность времён Чёрной смерти поставила многие средневековые сообщества перед тяжелейшей задачей: как хоронить умерших. В Венеции, например, четыре острова были отведены под временные могильники, а в Лондоне сразу за городскими стенами создали два больших новых кладбища.
Благодаря современным раскопкам этих европейских захоронений мы знаем, что, несмотря на кризис, с погребёнными там телами по большей части обращались с большой осторожностью. Их не бросали в могилы, а опускали вниз — предположительно на верёвках — и укладывали головой с востока на запад, как того требовал христианский обычай. В Каире, напротив, огромное количество трупов, по-видимому, превысило возможности мамлюкского режима, что привело к полному разрушению привычных погребальных норм.
Мусульманские хронисты записали, что городские мечети вскоре заполнились телами умерших и умирающих. К зиме 1348–1349 годов временные скамьи для омовения покойных, как того требовала исламская традиция, приходилось сооружать из любых доступных материалов. Тела обычно переносили на «[деревянных] досках, лестницах или дверях», а не на погребальных носилках — хотя в городе, по-видимому, имелось 1400 таких носилок. Иногда на «одних носилках или одной доске» несли «по два или три тела». Резкий рост смертности взвинтил плату за похороны до непомерного уровня: носильщики требовали шесть серебряных дирхамов за перенос тела, а могильщики брали 50 дирхамов. Впрочем, нам сообщают, что «большинство этих людей затем умерли, так и не успев извлечь выгоду из своих заработков».
В начале января 1349 года тела, как сообщалось, начали «скапливаться на дорогах и рынках», а «для проведения похорон были назначены команды, [тогда как] благочестивые люди постоянно находились в разных местах молитвы в Каире… чтобы произносить погребальные речи». Когда «трупы громоздились кучами на общественной дороге», а главные городские кладбища уже были заполнены до предела, у властей не осталось выбора: им пришлось нарушить исламские погребальные обычаи и начать использовать массовые захоронения. Как мрачно заметил один хронист: «Мы рыли ямы, в которые бросали 30, 40 трупов или даже больше».
Хотя твёрдое отрицание идеи заразности в исламе и запрет на бегство, возможно, усугубили число смертей, эти же строгие предписания, по-видимому, позволили мусульманскому миру избежать ужасающего социального распада, наблюдавшегося в христианской Европе. Там многие современники записывали, что жертв чумы часто бросали врачи, друзья, соседи и даже члены семьи, настолько сильным был страх заражения.
«Ни один врач не посетит больного, даже если ему предложат всё, чем владеет этот больной», — отмечал один очевидец в городе Авиньоне в апреле 1348 года. «И отец не навестит сына, мать — дочь, брат — брата, сын — отца, друг — друга, знакомый — знакомого, и никто — кровного родственника, если только они не хотят внезапно умереть вместе с ними или тут же последовать за ними».
В мамлюкских владениях ничего подобного не зафиксировано. Перед смертью Ибн аль-Варди всё же укорял своих сограждан из Алеппо: «Если вы видите множество [погребальных] носилок и тех, кто их несёт, и слышите в каждом квартале Алеппо объявления о смерти и крики, вы бежите от них и отказываетесь оставаться рядом». Однако нет никаких свидетельств того, что мусульман, сражённых Чёрной смертью, обычно оставляли без ухода.
Жестокие преследования
Исламский мир, по-видимому, также избежал вспышки жестокого преследования религиозных меньшинств. В католической Европе во время пандемии были казнены десятки тысяч евреев — на совершенно ложном основании, будто они каким-то образом вызвали массовую смертность, отравив источники воды. Напротив, христиане и евреи, жившие под мусульманской властью в Леванте, похоже, не столкнулись с притеснениями во время кризиса. Более того, когда чума впервые поразила Дамаск, его жители объединились в необычайном акте совместного межрелигиозного поклонения.
Очистив тела трёхдневным постом, дамаскинцы — молодые и старые, мужчины и женщины — в ночь на четверг 24 июля заполнили великую мечеть Омейядов. По словам очевидца, мусульмане собрались рядом с «евреями с их Книгой Закона и христианами с их Евангелием», чтобы провести всю ночь в молитве. На рассвете все они босиком и в слезах прошли процессией около 3,2 км к югу, к Мечети Следов. Там, перед отпечатками, которые, как считалось, оставили стопы Моисея и Мухаммеда, они стремились через «мольбу и призывание» снискать «милость Бога через Его Книги и Его пророков».
Уничтожение и распад
Хотя мусульманский мир, похоже, избежал некоторых худших непосредственных последствий Чёрной смерти с точки зрения социальной сплочённости, ему было трудно приспособиться к более долгосрочным последствиям чумы.
Ибн Хальдун (1332–1406), выдающийся мусульманский историк Средневековья, был ещё подростком, когда Чёрная смерть опустошила его родной Тунис и убила обоих его родителей. Позднее он стал почитаемым мыслителем и разработал новую теоретическую основу для изучения человеческой истории, подчёркивавшую ключевую роль смертоносных эпидемий чумы в подъёме и падении цивилизаций. По словам Ибн Хальдуна, во время пандемии человечество «приблизилось к точке уничтожения и распада», а выжившие обнаружили, что «весь обитаемый мир изменился».
Сокрушительное воздействие бедствия лишь усилилось, когда оно начало возвращаться. В начале 1360-х годов чума снова поразила значительную часть средневекового мира, а затем на протяжении столетий возвращалась циклически каждые 10–15 лет в рамках того, что учёные сегодня называют Второй пандемией чумы. До конца XV века Англия пережила по меньшей мере ещё 16 вспышек, а к моменту своего падения в 1517 году Мамлюкский султанат выдержал 43 вспышки. Эти последующие эпидемии обычно были короче и менее свирепыми, чем Чёрная смерть, но всё же превратили болезнь в смертельно опасную и дестабилизирующую часть повседневной жизни, способствуя тому, что общая численность населения продолжала сокращаться на протяжении следующих пяти поколений.
Христианский Запад прошёл через медленный и часто болезненный период приспособления к этой новой эпохе чумы, перестраивая системы расселения, социальной организации и сельскохозяйственной эксплуатации. Ещё важнее было то, что западное общество постепенно научилось управлять вспышками. Избегать излишне тесного контакта с заболевшими стали повсеместно рекомендовать, а власти также начали разрабатывать более эффективные стратегии борьбы с болезнью.
В июле 1377 года Республика Рагуза на далматинском побережье современной южной Хорватии ввела первые зафиксированные правила, призванные ограничить способность болезни распространяться по торговым путям. Согласно этим требованиям, все купцы, прибывавшие из поражённых чумой регионов, должны были вместе со своими товарами и кораблями пройти 30-дневный период изоляции, прежде чем войти в город. Вскоре примеру последовала Венеция, а к 1385 году город увеличил официальный срок изоляции до 40 дней. Именно от итальянского обозначения этого периода — quaranta giorni — произошло слово «карантин».
Смягчающий эффект этих новых подходов не был ни мгновенным, ни повсеместным, и новые вспышки всё ещё приносили в Европу периоды ужасающей массовой смертности. Однако частота и смертоносность этих повторных эпидемий к концу XV века действительно начали снижаться: даже самые тяжёлые эпизоды уносили лишь 10–15% населения. С этого времени общая численность населения стала медленно восстанавливаться.
Неспособность приспособиться
К сожалению, в мусульманском мире сходный процесс адаптации так и не был запущен. Напротив, богословы твёрдо держались ортодоксальных исламских представлений о чуме. В 1440-х годах выдающийся египетский писатель Ибн Хаджар аль-Аскаляни опубликовал влиятельный трактат «Достоинства чумы», где вновь отвергал идею заразности и запрещал бегство — несмотря на то что сам потерял из-за болезни трёх дочерей. В результате мусульманские государства, такие как Мамлюкский султанат, продолжали страдать от того, что один очевидец назвал «ужасом чумы».
Всего болезнь терзала это государство 60 лет из 170, причём 19 тяжёлых волн обрушились на Египет. Самая разрушительная вспышка, продолжавшаяся с осени 1429 года до весны 1430-го, получила название «Великое вымирание» и, как считается, унесла жизни около 45% населения Каира. Ещё 80 000 человек погибли во время чумы 1460 года.
Эти повторяющиеся эпизоды массовой смертности уничтожили всякую надежду на восстановление численности населения и подорвали способность мамлюков вести войны. Хуже того, они ослабили возможности режима управлять исключительно развитой, но при этом хрупкой ирригационной системой, которую на протяжении веков использовали для обуздания ежегодных разливов Нила. Когда эта сложная система дала сбой, способность империи обрабатывать дельту Нила — её сельскохозяйственное сердце — пошатнулась, и важнейший источник мамлюкского богатства начал иссякать.
К концу XV века некогда могущественный Мамлюкский султанат вошёл в смертельную спираль упадка. Вскоре он стал добычей другой расширявшейся мусульманской державы — турок-османов, чей кочевой образ жизни, по-видимому, обеспечил им определённую защиту во время первоначального появления и распространения Чёрной смерти.
Османы оказались лучше способны защищать свои военные силы: во время некоторых самых тяжёлых вспышек XV века они выводили войска из поражённых чумой регионов. В 1516 году османские войска вторглись в мамлюкскую Сирию, а в следующем году завоевали Египет. Грозное исламское государство, более 250 лет господствовавшее в восточном Средиземноморье, прекратило существование — по крайней мере отчасти поставленное на колени разрушительными ударами Чёрной смерти и Второй пандемии чумы.
