Сегодня люди, как правило, свободны носить то, что им нравится. Но в раннее Новое время за одеждой человека внимательно следили власти — потому что ошибка в наряде могла угрожать установленному социальному порядку.
Цена, крой и цвет одежды указывали на ваше положение в обществе. В Англии было строго запрещено одеваться выше своего ранга или дохода: это регулировалось целым рядом законов против роскоши, начиная с 1463 года. Законодательство, принятое при Елизавете I, постановляло, что только члены королевской семьи имеют право носить пурпурный шёлк или ткань с золотом. Некоторые другие цвета и меха предназначались только для знати.
Эти законы, которые было трудно применять и которые не успевали за изменениями моды, отменили в 1604 году. Но приходские проповедники и другие влиятельные члены общины продолжали накладывать на одежду простых людей более неформальные ограничения.
Хотя в XVII веке эти запреты в разное время нарушались, одежда по-прежнему оставалась показателем места человека в социальной иерархии Англии.
Однако, согласно новому исследованию, один предмет одежды особенно часто становился причиной конфликтов в Англии — особенно по мере того, как страна скатывалась к гражданской войне. Он был настолько дорог своим владельцам, что многие скорее расстались бы со всеми деньгами, чем согласились бы обходиться без него. Удивительно, но это был один из самых обычных предметов гардероба: шляпа.
Как шляпы использовали как социальное и политическое оружие в Англии раннего Нового времени?
В исследовании, опубликованном в The Historical Journal, историк Бернард Кэпп утверждает, что шляпы были ключевым элементом устоявшегося этикета, нарушение которого могло вызывать серьёзные конфликты. Это явление было широко распространено, но иногда ускользало от внимания историков, потому что подчинялось неписаным правилам.
Почти все в Англии раннего Нового времени носили тот или иной головной убор: от широкополых шляп и простых суконных шапок до чепцов и высоких «шпилеобразных» шляп. Размер, форма и материал шляпы могли вызывать восхищение или критику, а на шляпы, как и на другие элементы одежды, распространялись различные ограничения.
Но Кэпп, почётный профессор истории Уорикского университета, утверждает, что именно то, что люди делали со своими головными уборами, превращало шляпу в потенциально взрывоопасный предмет моды — и почти не поддающийся контролю.
От мужчин ожидали, что они будут снимать шляпу в дружеской компании или в присутствии социально вышестоящего человека. «Все в тот период понимали значение снятой шляпы, хотя не существовало настоящего закона, который предписывал бы снимать её в знак уважения», — рассказывает Кэпп/ «Это внушали с детства, и если вы не делали того, чего от вас ожидали, за этим следовали санкции и давление».
В результате шляпа, крепко оставленная на голове, превращалась в жест неповиновения. Человек мог, например, отказаться снять шапку перед констеблем, чью власть он не признавал. Но ставки могли быть ещё выше.
Отказ от «почести шляпы», как выяснил Кэпп, приобрёл взрывоопасное политическое значение по мере того, как в 1640-х годах Англия погружалась в гражданскую войну. В 1649 году два лидера протокоммунистического движения диггеров гордо оставались в шляпах, когда заявили генералу Ферфаксу, что он «всего лишь такое же создание, как и они».
«Для радикальных групп вроде левеллеров, диггеров, пятимонархистов и квакеров это был очень простой способ продемонстрировать своё неповиновение политической власти или церковному истеблишменту», — говорит Кэпп.
У головного убора было и нравственное измерение. Выйти на улицу без шляпы было «почти всё равно что выйти голым», говорит Кэпп, и наводило на мысль, что человек, возможно, душевнобольной, крайне бедный или ищет неприятностей. Именно поэтому в 1659 году отец одного непокорного юноши решил помешать ему посещать собрания квакеров, конфисковав его шляпы. Без них молодой человек не решался выйти из дома.
Одно из открытий Кэппа состоит в том, что жертвы дорожных разбойников в начале XVIII века иногда ставили свои шляпы выше куда более дорогих ценностей, чтобы избежать унижения — быть увиденными с непокрытой головой. «Этот стыд из-за непокрытой головы очень интересен, — рассказывает доктор Данаэ Танкерд, доцент социальной истории Чичестерского университета. — Думаю, раньше люди специально не обращали на это внимания».
В 1718 году шайка из трёх воров украла у Уильяма Сибрука £15, но ему удалось упросить их оставить ему шляпу. Другой потерпевший, у которого дорожный разбойник в 1733 году забрал парик и шляпу, получил в тюрьме извинения от преступника после того, как пожаловался, что «людям его профессии весьма необычно забирать такие вещи».
Эти анекдоты, как и ещё десяток похожих случаев, содержатся в протоколах Олд-Бейли (центрального уголовного суда Лондона), которые Кэпп недавно обнаружил заново и которые прежде оставались вне внимания историков.
Не пора ли переосмыслить значение скромной шляпы — и других «обыденных» предметов?
Для Марка Стойла, профессора истории Саутгемптонского университета, это исследование показывает, что шляпа и другие повседневные вещи, возможно, нуждаются в переоценке со стороны историков. «Эта статья показывает нам странность прошлого: то, что нам может казаться банальным, на самом деле имело в своё время реальное значение, которое мы могли бы полностью упустить», — объясняет он.
Исследование относится к растущему направлению исторической науки, изучающему значение «жеста» — повседневного поведения, которое часто остаётся незамеченным историками, но формировало жизнь раннего Нового времени, добавляет Стойл.
К шляпе могли прикреплять аксессуары, чтобы заявить о политических взглядах или настроениях. Хотя кавалеры и круглоголовые носили один и тот же тип шляп, объясняет Стойл, они добавляли партийные знаки и значки — небольшие жесты с огромным значением. «То, что нам может показаться пустяком, в то время имело колоссальный резонанс», — говорит он.
Танкерд предупреждает, что шляпы всё же нужно понимать «лишь как один аспект гораздо более широкого поля модных аксессуаров раннего Нового времени». Несмотря на это, она говорит: «Шляпа более демократична: её носили все — от самых богатых до самых бедных, и это придаёт ей значение, выходящее за рамки многих других аксессуаров».
Оба историка согласны, что исследование Кэппа проливает новый свет на повседневную жизнь Англии раннего Нового времени и на то, как скромная шляпа стала инструментом политического неповиновения и социальной коммуникации.
Стойл отмечает: хотя историкам давно было известно об отказе квакеров снимать шляпы в присутствии людей более высокого социального положения, новое исследование помогает поместить эту форму протеста в более широкий контекст.
«Кэпп говорит, что это касается не только квакеров: это происходит во всём обществе. И он распространяет это открытие дальше назад во времени, а затем и вперёд», — заключает Стойл. «Это кропотливая работа, но, думаю, она даёт действительно интересные свидетельства».
